Вологда — один из старейших городов Русского Севера. Это — край двухэтажных деревянных особняков, отчасти сожжённых и ушедших в небытие, отчасти испоганенных рекламой и дешёвыми пластиковыми стеклопакетами, но, несмотря ни на что, всё же частично сохранившихся до наших дней. Однако город богат не только деревянным зодчеством: вологодские масло и кружево известны далеко за его пределами, а среди местных музеев есть парочка действительно увлекательных, что в наше время — вообще редкость. И да: Вологда по-своему красива и даже слякотной зимой вполне уютна.
Город стоит на одноимённой реке. Когда-то здесь встречались два торговых пути: водный, пролегавший по Вологде, Сухоне и Северной Двине к Белому Морю (и оттуда — в Европу), и сухопутный, ведший на Ярославль и Москву. Отсюда и на север — лишь леса, богатые ягодами и пушниной, да озёра с реками, богатые рыбой. Идут века, но по большому счёту ничего не меняется: там в лесной глуши, кажется, и сегодня водятся лешие, а в глубоких омутах — водяные; там, в стороне от накренившихся вековых крестьянских изб-исполинов, украшенных изысканной резьбой, стоят, как ни в чём не бывало, старинные ветряные мельницы и ровные ряды амбарных улиц; там до сих пор нет дорог, и в некоторые поселения можно добраться лишь по воде; там на старых трактах стоят позабытые всеми православные святыни; там всё ещё живы удивительные северные говоры; там — та самая настоящая Русь, такая же как много-много лет назад. И именно Вологда — самый южный из русских «северных городов» — как и раньше остаётся главными воротами в этот удивительный регион.
Вся история Вологды — сплошная череда взлётов и падений. Этот город, в прошлом и важный торговый центр, и главный претендент на столицу опричнины, а в течение нескольких месяцев 1918 года — даже дипломатическая столица России, то оказывался на самом острие исторических событий, то превращался в глухую провинцию.
В наши дни Вологда знаменита натуральными молочными продуктами и рукодельным кружевом. Конечно же, неотъемлемыми символами города также являются воспетые Песнярами «резные палисады», в какой-то момент почти безвозвратно утраченные, но в наши дни снова появляющиеся по всему городу, словно грибы после августовского дождя, и «окающий говор», который, если честно, на вологодских улицах услышать практически невозможно, — за ним нужно ехать дальше на север.
Благодаря нашему гостиничному партнёру TVIL.RU, мы жили в спа-отеле «Ария» (нам сказали, что это — лучшая гостиница в городе).
Пока мы мчали в Вологду из Москвы — гадали: чем «вологодское» спа отличается от всех остальных? Решили, что там должны предлагать ванны с вологодским молоком и обтирания с вологодским маслом.
На самом деле, до гостиничной спа-зоны мы в тот вечер так и не дошли. Получилось как в старом анекдоте:
— А где тут у вас спа?
— Спа вот тут. Вот тут жра, а там — сра...
Так как тайны «вологодского спа» остались нераскрытыми, могу рассказать только, что в каждом номере «Арии» есть по ванне.
Организаторская доля нелегка: шёл восьмой час утра, на улице стоял трескучий мороз, голова пронзительно гудела, напоминая о злоупотреблениях предыдущего вечера, но, пока остальные участники экспедиции мирно спали, мы с Диманосом отмывали наших Субарынь от налипшей накануне грязи. Ну как мы... Отмывал, конечно, Дима, а я сидел в тёплой машине и через приоткрытое окно подбадривал его дельными советами.
Наше знакомство с историческим центром Вологды началось с утренней фотосессии. Только мы высыпали из машин, чтобы сделать несколько кадров с Субарынями на фоне церкви Александра Невского, нас обматерил какой-то хмурый волгожанин: обозвал «бездельниками», без разрешения приехавшими в «его город», и «предателями родины» за то, что мы приехали не на УАЗах. Я, конечно, немного обалдел от такой гостеприимной гражданской позиции, но вежливо сообщил, куда ему следует отправиться со своими претензиями. Волгожанин обиделся и, покачиваясь, медленно растворился вдали.
Сердце туристической Вологды — Кремлёвская площадь. Интересно, что местная мостовая вплоть до середины XX века была деревянной. Современный вид площадь приобрела после реконструкции в 2007 году.
Главный городской храм — Софийский кафедральный собор. Его строительство началось ещё при Иване Грозном, однако вскоре было остановлено, так как во время одной из царских инспекций «нечто отторгнуся от свода и пад, повреди государя во главу». Так храм был освящён лишь после смерти царя в 1587 году.
Как бы там ни было, это — старейшее сохранившееся до нас здание Вологды. Интересно, что собор обращён своим алтарём не на восток, как того требует православная традиция, а на северо-восток. Более распространена версия, что храм был ориентирован в сторону восхода солнца в день закладки, хотя, вероятнее всего, Иван Грозный просто захотел, чтобы собор был обращён к реке Вологде, и для этого его пришлось немного развернуть.
Рядом с Софийским собором находится Архиерейский двор: в прошлом — епископская резиденция, ныне — исторический музей.
Двухэтажные «казённые кельи с мезонином», построенные в 1659 году, — древнейшее каменное гражданское сооружение Вологды. Раньше верхний ярус был жилым, а внизу располагались два погреба — летний и зимний. Поговаривают, что в них в основном хранилось вино.
Самое высокое старинное здание Вологды — колокольня Софийского собора. Её надстроили во второй половине XIX века на более старом нижнем ярусе.
Высота колокольни — 78 метров. Наверху расположена смотровая площадка; я поднимался на неё, когда был в Вологде в прошлый раз.
Архиерейский двор нередко называют Вологодским кремлём, что в корне неверно. Епископская резиденция хоть и была окружена стенами, но они имели скорее символическое, чем оборонное значение.
К слову, кремль в Вологде тоже когда-то существовал. Возводить его, как и Софийский собор, начали по приказу Ивана Грозного — государь планировал превратить город в столицу опричнины. Заложенная крепость имела форму трапеции и по площади была более чем в два раза крупнее Московского кремля. Однако несколько лет спустя, сразу после того как «нечто» упало на голову царя в строящемся кафедральном соборе, все работы свернули. К тому времени из камня успели возвести чуть больше чем ничего, поэтому в последующие годы большая часть кремлёвской стены в Вологде представляла из себя деревянный острог.
Уже к началу XIX века Вологодский кремль был полностью разобран, и в наши дни о его существовании напоминает лишь парковая зона рядом с Ленинградской и Октябрьской улицами — именно на её месте когда-то располагались оборонительные сооружения.
Для всех участников экспедиции мы сшили мандаринового цвета зимние куртки. Решение сделать их ослепительно-оранжевыми появилось скорее вопреки, чем благодаря, но именно оно задало немалую толику атмосферы в нашем путешествии. Мы в шутку называли себя «апельсинками» и «миньончиками» (пусть мы были не жёлтыми, зато не менее ослепительными), а окружающие говорили, что мы «яркие солнышки» и, кажется, надеялись что мы своим появлением ускорим приход тёплой весны.
Нашим гидом в Вологде была Нина Смелкова из бюро экскурсий «Вокруг да около». В позапрошлом году она выиграла конкурс «Лучший гид России» (по мне — так вполне заслуженно), а в прошлом — телевизионный баттл гидов на телеканале «Моя планета». Так что если вам будет нужен проводник по вологодским улицам, дворикам и прочим достопримечательностям — вы знаете к кому обращаться!
Нина не сыпала унылыми историческими фактами, не грузила нас незапоминающимися именами и датами, но при этом за целый день не промолчала ни минуты. Всё что она рассказывала — лилось словно песня, и это было настолько увлекательно, что мы всеми силами старались не пропустить ни слова. Так помимо краткого экскурса в историю города мы спели несколько раз про резной палисад (один раз — для новостного выпуска местного телеканала), выяснили как мычат настоящие вологодские коровы (да, да, они тоже окают), научились окать по-вологодски (да так, что отпустило нас только недели через две после возвращения домой), выучили несколько городских легенд (например, о студентах духовной семинарии, у которых была традиция ходить перед экзаменами «за камушками на удачу» на могилу белоризцев — легендарных городских защитников, явившихся в белых одеяниях и спасших Вологду от каких-то там врагов) и узнали что герб Вологды неожиданно похож на герб Монако.
Вологодский говор — легендарное «оканье» — относится больше к северо-востоку Вологодчины, чем к самой Вологде. Его, как и другие диалекты, например проглатывание числительных — «псят» вместо «пятьдесят» или «шсят» вместо «шестьдесят» — можно легко услышать в Тотьме либо в Великом Устюге, но никак не в столице области. Так что шутка «вОлОгОдский ОМОН, руки на кОпОт!» — не основана на реальных событиях.
К слову, оканье свойственно всем сохранившимся северным диалектам русского языка. Например, жители некоторых деревень Архангельской области окают так, как жителям Волгодчины даже и не снилось!
Научиться окать — просто: достаточно начать заменять все безударные звуки «а» на «о». Это зОтягивает. Для полного погружения можно ещё после каждого слова вставлять «дак».
На высоком берегу реки Вологды, на том самом месте где когда-то располагалась одна из оборонительных башен Вологодского кремля, стоит скамья-памятник «Посидим поокаем».
На фото слева — томик стихов Николая Рубцова, являющегося ещё одним брендом Вологодчины. На фото справа — памятник букве «О».
Официально Вологда — ровесница Москвы, датой её основания считается 1147 год. Это утверждение вызывает немало вопросов и, скорее всего, было притянуто за уши. Да, эти земли были освоены человеком ещё в доисторические времена, но всё же первое упоминание о Вологде в древнерусских летописях относится лишь к середине XIII века.
Легендарный основатель города — киевский монах Герасим Вологодский.
Не менее туманна и история с названием города. Гиды обычно рассказывают о его происхождении от слова «волок», так как попасть в Вологду из Москвы и Новгорода можно было только по волокам. Но более вероятно, что название города произошло от названия реки, которое, в свою очередь, имеет финно-угорские корни, как и другие гидронимы бассейна Северной Двины (например — Вычегда).
Типичная особенность Русского Севера — деревянные тротуары. Их до сих пор можно встретить во многих городах к северу от Вологды.
Одна из старинных вологодский церквей — Варлаама Хутынского, знатного новгородца, основавшего в XII веке неподалёку от Великого Новгорода монастырь. Храм был построен в 1780-м году и с тех пор ни разу не перестраивался.
Интересно, что трещине на стене и пристроенному с целью её удержать контрфорсу — около 150 лет.
Рядом с церковью находится центр народных художественных промыслов и ремёсел «Резной Палисад».
Перед входом нужно обязательно хором спеть пару куплетов одноимённой песни.
Фото: Александр Никулин
Внутри «Резного палисада» — магазин, в котором можно купить различные сувениры, произведённые местными умельцами.
На каждом изделии — бирка с именем и фамилией мастера.
В центре Вологды сохранилось огромное количество традиционных деревянных особняков. Некоторые из них находятся в очень неплохом состоянии, ну разве что уродливыми пластиковыми стеклопакетами «украшены».
На фотографии — дом железнодорожного служащего Константина Константиновича Попова, построен в XIX веке.
Традиционное вологодское крыльцо — на углу фасада.
Входов всегда два: один — для нижнего этажа, другой — для верхнего.
Самое старое сохранившееся деревянное здание Вологды — дом дворян Засецких. Оно было построено в конце XVIII века.
Дом Александра Орлова, XIX век.
Мир забытых вещей
В одном из таких старинных трёхэтажных особняков находится, наверное, самый интересный музей Вологды — «Мир забытых вещей». Этот дом был построен в середине XIX века и принадлежал вологодскому купцу Дмитрию Пантелееву. В то время первый этаж был хозяйственным — там располагались столовая, кухня и комнаты прислуги. На втором этаже жили хозяева. На третьем — находились детские комнаты.
В советские времена в доме были устроены коммунальные квартиры, а в 1991 году историческое здание было отдано под музей.
Бессменный директор «Мира забытых вещей» — Татьяна Владимировна Касьяненко, до этого более тридцати лет проработавшая в Вологодском музее-заповеднике.
Экскурсия начинается под скрипящий звук граммофона. На верхнем этаже тихо поскрипывают половицы, из соседней комнаты доносится тиканье старинных часов.
Главное слово в названии музея не «вещи», а «мир» — мир, который мы потеряли за прошедшие годы. Это — история про ценность ушедших поколений: про забытые всеми атрибуты, давно исчезнувшие из нашей жизни, и про духовный мир прошлого, скрывающийся за ними.
Старое лото. В XIX веке в эту игру было принято играть на деньги. Стандартная ставка составляла четверть копейки.
В лото играли и взрослые, и дети. Если ребёнок был удачлив — он мог накопить в результате игры немного денег. На выигрыш мальчики обычно покупали оловянных солдатиков, девочки — кукол. Чтобы игра не была слишком монотонной, для чисел придумывались специальные обозначения: 11 — «барабанные палочки», 66 — «валенки», 77 — «топорики», 88 — «бабушка», 90 — «дедушка», 89 — «дедушкин сосед», и т. п.
Кукольная комната. Хозяйку в розовом платьице зовут Сонечка.
Старинные глиняные фигурки из Германии.
Слева — детский аквариум начала XX века с подсветкой.
Справа — миракль. Позади него ставился светильник, вертикальные фарфоровые экраны вращались по кругу, и на верхнем перламутровом экране появлялись объемные тени — эдакие 3D-технологии XIX века.
Походный самовар на 750 миллилитров. Он был рассчитан на одного человека и назывался соответствующе — «эгоист». Так же существовал вариант и побольше — на двоих, назывался «дуэт».
По сути это — старинная вариация термоса: имея такой самовар в любой момент можно было вскипятить чаю. Так как путешествовали в то время на лошадях, и путь иногда мог занимать несколько месяцев, такая вещь в хозяйстве была скорее необходимостью, чем роскошью.
Различные ножи.
Наверху два ножа для сыра: один — побольше, чтобы отрезать себе небольшой кусок и положить на тарелку, другой — поменьше, чтобы отрезать маленькие кусочки уже у себя на тарелке. Ниже — универсальный нож, которым на блин нужно было намазывать сначала масло, затем — икру, наконец — сметану. В самом низу — десертный фруктовый нож, таким резали на дольки яблоки и персики.
Музыкальная шкатулка. Она до сих пор работает. Мелодия записана на металлическом диске, и её можно менять.
Портреты, нарисованные непрофессиональными крепостными художниками. Эти экспонаты — уникальны: подобных картин до нашего времени практически не сохранилось. Во времена российской империи их обычно прятали где-нибудь в кладовках, а иногда и просто выбрасывали — показывать их гостям было стыдно. В дальнейшем, когда после революции горели дворянские усадьбы, картины активно уничтожались вместе с остальными атрибутами помещичьего быта. И даже когда по всей стране стали открываться художественные музеи, такой тип искусства никак не вписывался в официальную классификацию, поэтому чудом сохранившиеся до этого времени полотна нередко оказывались на помойках, как не представляющие музейной ценности.
Полотно, между прочим, 1781 года.
Фисгармония XIX века. Инструмент этот — духовой. Чтобы он звучал, нужно постоянно накачивать воздух обеими ногами. Так, пока пару произведений сыграешь — бёдра и икры накачать можно.
Я, конечно, сыграл.
Ещё несколько забытых всеми слов:
Жардиньерка — этажерка для комнатных цветов;
Жирандоль — канделябр с разветвлениями для нескольких свечей;
Фероньерка — женское украшение в виде обруча, ленты или цепочки, надеваемое на голову и спускающееся на лоб;
Фермуар — специальная застежка для колье;
Парюра — созданный одним автором набор ювелирных украшений, подобранных по виду камней, материалу или единству художественного решения (чаще всего парюры были бриллиантовыми или жемчужными; полная парюра включала в себя 16 предметов, также существовала полупарюра из 8 предметов).
На верхнем третьем этаже есть ещё одна комната — тайная.
Здесь Татьяна Владимировна обычно пьёт чай с гостями и мечтает о будущем.
За старой скрипучей дверью находится просторный балкон, такой же волшебный как и весь остальной музей. Здесь, взглянув с высоты на вологодские улицы, хочется плюхнуться в старое мягкое кресло, растопить старинный самовар и начать повторять, словно магическое заклинание: «жирандоль, жирандоль, жирандоль»...
Музей кружева
Кружево — самый известный из символов Вологды. Неудивительно, что единственный в мире музей, посвящённый этому ажурному текстилю, находится именно здесь.
В прошлом кружево ценилось на вес золота. Кружевные изделия хранились как реликвии и передавались из поколения в поколение.
Традиции вологодского кружевоплетения начали зарождаться в 20-х годах XIX века, когда местные крестьяне стали выплетать по западноевропейским образцам отделки для одежды. Помещики всячески поощряли подобные начинания: каждый хотел, чтобы в его имении были свои кружевницы.
Уже к середине XIX века во всех значимых помещичьих усадьбах Вологодской губернии находились кружевные «фабрики», поставлявшие изделия в Санкт-Петербург и Москву.
В прошлом мужчины тоже умели плести кружево (а в некоторых деревнях — умеют и до сих пор, правда очень этого стесняются и практически никогда в этом не признаются).
Если в конце XIX века в Вологодской губернии насчитывалось около четырёх тысяч мастериц, то в 1912 году — уже свыше сорока тысяч.
После образования Советского Союза началось производство кружева, отражающего социалистическую действительность.
Слева — «Орден Победы», справа — комплект для первого советского реактивного пассажирского самолёта ТУ-104.
До 1940-х годов XX века в основном производилось кружево для отделки белья, но после Второй мировой войны более популярными стали штучные изделия — салфетки, дорожки, нарядные съёмные детали женской одежды (воротнички, шарфы, перчатки)...
Крупнейшее в мире кружево — «Снежинка». Над ним в течение двух месяцев работали 25 кружевниц.
Свадебное платье слева было выполнено специально для музейной экспозиции. Над ним в течение месяца работали 12 кружевниц.
Так выглядит «Снежинка» вблизи.
Различные панно 1950-х годов. Самое интересное — пионерский значок «Всегда готов» (слева внизу), основным элементом которого является шестиконечная звезда.
Для плетения кружева используется подушка-валик и коклюшки — деревянные палочки, на которые намотана льняная нить.
С 1964 года крупнейшим производителем кружева является вологодская компания «Снежинка». Одним глазком мы заглянули на производство и выведали некоторые секреты у местных мастериц.
За один день опытная кружевница может сплести кружево величиной с ладонь. При этом на Вологодчине традиционно используется особая технология плетения.
Сначала на плотную бумагу наносится технический рисунок — эскиз. Затем его закрепляют на подушке-валике, набитой сеном.
Далее в эскиз втыкают множество булавок.
После этого мастерица перебрасывает коклюшки в руках, обвивая булавки нитками, и по мере продвижения работ переставляя булавки в другие точки. Со стороны этот процесс выглядит словно маленькое волшебство.
Пара слов о ценах на готовую продукцию. Всё это — ручная работа.
Кружевной воротник — 6900 рублей.
Ещё один — за 9500 рублей.
Рекордсмен по дороговизне — вот эта накидка, инкрустированная кристаллами Swarovski.
Цена — 167000 (прописью: сто шестьдесят семь тысяч) рублей.
К слову, зарплата кружевниц на «Снежинке», как рассказали нам сами мастерицы, «такая, что говорить стыдно».
Архитектурно-этнографический музей «Семёнково»
В нескольких километрах от Вологды находится архитектурно-этнографический музей «Семёнково». Основу экспозиции составляют деревянные постройки, в основном конца XIX начала XX веков, свезённые сюда со всей Вологодской области.
По своей планировке «Семёнково» напоминает традиционную зажиточную северную деревню. Такие поселения иногда включали до 10-15 усадеб (усадьбой на Вологодчине обычно называли дом с окружающими его хозяйственными постройками), хотя большинство деревень состояли всего из 3-4 дворов.
Рядом с каждым строением установлены вот такие информационные стенды.
Георгиевская церковь. Конец XVII века.
Ветряные мельницы. Начало XX века.
Отсюда и далее на север крестьянские дома будут всё крупнее и крупнее. Отчасти это обусловлено тем, что на Русском Севере никогда не было крепостного права — крестьяне работали сами на себя, а не на помещика, и значит могли позволить себе больше.
Но основная причина таких исполинских размеров — иная: в северных домах под одной крышей обычно проживали и люди, и скотина. Подобная необходимость была обусловлена суровыми природными условиями — иначе было просто не выжить. Интересно, что скотину держали в первую очередь для навоза — им удобряли скудные вологодские земли.
Нижний уровень дома — подклет — обычно использовался для хозяйственных нужд, верхняя часть — клеть — была жилой.
В конце XIX века средняя крестьянская семья на Вологодчине состояла из 10-15 человек. На одно хозяйство приходилось 2-3 лошади, 4-5 коров, 10-12 овец. Скотина на протяжении всей зимы проживала на нижнем уровне. Лишь 6 мая на Егорьев день её выгоняли в поля, а подклет начинали очищать от скопившегося за несколько зимних месяцев навоза.
Крестьянские дома постоянно достраивались по мере того, как семья могла себе это позволить. Сначала рубился обычный четырёхстенок, к которому в дальнейшем пристраивались дополнительные секции. При этом нельзя было просто пойти в лес и срубить необходимые для строительства деревья — сначала нужно было уплатить специальную подать, а потом получить право на вырубку, которое выдавалось сельским советом.
В последнее время в музеях Вологодской области набирают популярность интерактивные программы, которые позволяют ненадолго погрузиться в быт того времени. Нас, например, научили взбивать масло по старинной технологии.
Здесь — небольшая историческая справка. Производством масла в вологодских деревнях занимались не одно столетие, но в конце XIX века этот промысел стал развиваться в промышленных масштабах. История российского маслоделия неразрывно связана с именем Николая Верещагина, именно ему принадлежит рецепт современного Вологодского масла. Тут стоит сказать, что изначально автор назвал своё масло «Парижским» (в честь успешного участия во Всемирной выставке в Париже в 1900 году), в последующие годы оно было известно как «Петербургское» (потому что поставки масла шли через Санкт-Петербург), и лишь в 1939 году ему было официально присвоено название «Вологодское».
С ближайшего к нам крыльца спустилась крестьянская семья в традиционных одеждах XIX века:
— Издалече идёте-то?
— Из Москвы...
— Так это какой день-то идёте, поди все ноги сбили-то?..
— Мы-то с матушкой корову прикупили. У вас-то, гостюшки, коровы есть? Я не знаю, как у вас в Москве, а у нас так говорят: у кого лошади нет, так те — бедные, а у кого коровы нет — хуже-то некуда. Вы-то знаете, как корову-то прикупили-то, перво-наперво чего сделать-то надобно? Я-то вот чего скажу: перво-то наперво корову задворить надо. Знаете, что такое «задворить»?
— Во двор поставить?
— Вон — двор, вон — корова, ума-то что ли много надо, а? А задворить-то — это хитрее. Вот вы — издалече идёте: в доме-то знаете кто главный?
— Корова?
— Вот чего надо делать — пойду корове в ножки кланяться? Корова, корова — что в доме делать-то? А она «муууу» скажет. Так чего делать-то? Ходить мычать что ли? А я так скажу: в доме-то главный — домовой, а во дворе — дворовой. Так вот, чтобы коровушка на дворе стояла — надобно с дворовым договориться, слова особливые сказать. А уж коли дворовой коровушку-то не примет, так это чего такое будет-то: корова-то выть начнет, яму себе копать будет, да как потом в лес-то пастись уйдёт, да из лесу-то и не вернётся. Вот как!
— Дворовой, он во дворе значит живёт. Может и не один, а с малыми детушками. Надо ему уважение показать, да сказать: большачок-батюшка, да большиха-матушка, да малые ваши детушки, купили мы коровушку — коль мила она нам будет, так пусть она мила и вам будет, вы её храните да поберегите! А ещё, как скотину-то прикупишь, ей надобно след бросить. Знаете как след-то бросают? Хитрого-то тут ничего нет: куды корова ногой ступила, то надобно взять в руку, через плечо кинуть, да приговорить: твой след на дворе, так и ты стой на дворе. После этого коровушка свой двор знать будет: как пастись-то пойдёт, так домой-то всегда и воротится. А знаете, какие коровы бывают?
— Мясные и молочные.
— Ну да, знаете как мясную корову отличить? На корову-то поглядишь: коли у коровы — пятачок и хвостик завивается, то эта корова — свинья, вот она-то — на мясо! А уж если корову-то на мясо держать — это ж поруха одна в хозяйстве-то. Коровы бывают молочницы и навозницы! Если молочницу первую завести — так и с голоду помереть можно. Ведь как говорят: земля-то у нас — пустая, коли навозик-то в поле не увезёшь — хлеб не уродится, картошка не уродится, так — хоть помирай. А про молоко-то как говорят — на верхосытку: сначала поел, а сверху — можно и молочка, сытости-то от него всё равно не будет. Так что перво-наперво нужно корову-навозницу заводить, а когда навоз в доме будет, тогда можно уже и молочницу.
В прошлом для получения масла вологодские крестьяне пользовались пахталкой (специальным деревянным цилиндром) и взбивалкой (длинной палкой с крестообразным наконечником). Таким способом на взбивание масла нужно было до 5-6 часов.
В конце XIX века в деревнях стали появляться маслобойки. С ними процесс взбивания масла сократился до 30 минут.
Сначала нужно взять молоко и пропустить его через сепаратор — получатся сливки и обрата. «Обрата» называется так, потому что раньше крестьяне отвозили молоко на завод: там сливки забирали для производства масла, а то что осталось — отдавали мужикам «обратно». Поэтому и «обрата».
Далее — всё просто: заливаем сливки в маслобойку и начинаем крутить ручку. Сбоку на маслобойке есть специальное окошечко, в которое нужно постоянно смотреть. Пока оно белое — значит внутри маслобойки сливки. Как только окошечко станет прозрачным — значит внутри уже масло и пахта (обезжиренные сливки).
Пахту сливаем.
Масло достаём.
Приятного аппетита!
После окончания интерактивного мастер-класса мы встретились с губернатором Вологодской области Олегом Кувшинниковым: узнали про его любимые места на Вологодчине, рассказали про наш проект, обсудили развитие туризма в регионе.
Фото на память.
Спасо-Прилуцкий монастырь
Спасо-Прилуцкий монастырь расположен на окраине Вологды. Это — одна из крупнейших и древнейших обителей Русского Севера. Монастырь был основан в 1371 году.
Сохранившиеся до нас монастырские постройки большей частью относятся к XVI-XVII векам. Стиль — сугубо вологодский (визуально — так всё очень похоже на Кирилло-Белозерский монастырь).
Святые ворота.
В центре монастыря — собор Спаса Преображения с колокольней, трапезная палата и соединяющая их галерея.
Здесь же расположен древнейший деревянный шатровый храм в России — Успенская церковь. Датой её постройки считается 1519 год. Изначально храм располагался в Александро-Куштском монастыре, на современное место его перевезли в 1962 году.
Каменные стены, окружающие территорию монастыря, были возведены в середине XVII века.
Их протяжённость — около километра. Толщина превышает два метра, а высота на некоторых участках доходит до семи метров.
Всего в монастыре 5 башен: Белозерская, Вологодская, Южная, Мельничная и Водяная.
В завершение, расскажу вам немного про традиционные вологодские блюда. Нас угощали ими в ресторане «ПП».
Вот, например, кулебяка — традиционный слоёный пирог с мясом или рыбой. В настоящей кулебяке может быть до 12 слоёв, разделённых блинами.
На переднем плане — традиционный гороховый кисель. Это мы с вами привыкли, что кисель должен быть жидким. Раньше же кисели на Руси выглядели именно так (вспомните хотя бы присказку про «молочные реки и кисельные берега»; к слову, если вдруг кто не знает, то это — пожелание сытой и хорошей жизни).
А вот — овсяный кисель. Это — десерт.
Ещё один традиционный русский десерт — гурьевская каша (названная так в честь министра финансов графа Дмитрия Гурьева, который способствовал её популяризации). Это блюдо, например, было любимым в меню императора Александра III.
Состав десерта — очень прост: манная каша на молоке и сливках, к которой добавлены орехи, сухофрукты и пряности.
За сим на сегодня всё.
Не переключайтесь!
Cпасибо! Всегда познавательно и интересно изложено.